Кто кого?

Вы думаете, что эти цифры или хотя бы приблизительные объёмы коррупционного рынка не известны властям предержащим? Ошибаетесь. Известны, но их не спешат предавать гласности. Робкие попытки пресечь этот источник коррупции предпринимались ещё в 1998 году. 20.07.1998 года (т.е. практически ещё 10 лет назад!) Государственной Думой был принят закон «О государственном контроле за соответствием крупных расходов на потребление фактически получаемым физическими лицами доходам», который просуществовал на бумаге менее года и был отменён Федеральным законом  №154-ФЗ от 09.07.1999 года « О внесении изменений и дополнений в часть первую Налогового кодекса РФ». В соответствии со ст.ст.86.1 и 86.2 НК РФ на налоговые органы  была возложена обязанность исполнения требований по контролю за сделками с недвижимом имуществом  на основе получения информации о:

  • Регистрации имущества;
  • Регистрации сделок с этим имуществом
  • Регистрации прав на имущество.

Органы, осуществляющие эти операции были обязаны в течение 15 дней с момента регистрации направить в налоговые органы информацию, а те на основании этих документов должны были предложить покупателям подать декларацию  и сопоставить данные о приобретениях с данными о доходах. Однако и эти статьи Налогового кодекса были отменены Федеральным законом от 07.07.2003 года № 104 –ФЗ « О признании утратившими силу положений законодательных актов Российской Федерации в части налогового контроля за расходами физических лиц».

Накануне выборов 2003 г. законодатели отменили фактически неработающие статьи 86-1, 86-2, 86-3 Налогового кодекса, которые устанавливали порядок проведения контроля за крупными расходами граждан. Четыре года существования такого контроля показали его полную неэффективность. В печати, например, приводились цифры о том, что по итогам 2002 года налоговые инспекции обработали 4,7 млн. извещений о крупных покупках, а в результате бюджет получил от граждан менее 500 000 рублей (по 10 копеек с каждого извещения). Нечто подобное наблюдалось и раньше. Таким образом, затраты на организацию и проведение контроля за расходами оказались гораздо больше, чем доходы, которые этот контроль призван был приносить государству.

Но далее налоговики расписались в своём технологическом бессилии. По их словам объяснить, откуда у человека появились “лишние” деньги, было несложно. На практике применялось несколько вариантов, которые весь эффект от налоговых “страшилок” сводили к нулю. Тем более что, по версии налоговиков, доначислять налог на разницу между доходами и расходами законодательство не позволяло. Чаще всего в виде дополнительных источников указывались личные сбережения или средства, взятые в долг у кого-нибудь из знакомых. Проверить первое объяснение было практически невозможно: это заняло бы слишком много времени и сил. Контролировать же доходы человека, который одолжил деньги покупателю, у налоговиков не было никаких оснований. Другими словами, из-за неотработанности технологии контроля и явного нежелания его осуществлять «убили» саму идею контроля. И, наконец, в 2004 году была упразднена налоговая полиция – единственный оперативный орган, который мог бы вести борьбу с теневой экономикой.  И теперь даже отголоски контроля за расходами граждан остались в прошлом. А между прочим, к слову сказать, известный босс чикагской мафии Аль Капоне ещё в тридцатых годах прошлого века получил не за организованные им убийства, которые было тяжело доказать, а за уклонение от уплаты налогов 14 лет тюрьмы!

            Сегодня же в законопроекте опять предлагают ввести этот контроль, но при этом  не обеспечивают его ресурсами. Как это ни странно звучит, но в заключении Правительства на этот законопроект прямо говорится о том, что дополнительного финансирования предлагаемые мероприятия не требуют. Этот первый и основной дефект этого закона.

            Мои выводы о потенциальном объёме коррупционного рынка хорошо коррелируются с выводами других лиц. В этой связи заслуживает внимания информация, приведённая на "круглом  столе", проведенном Торгово-промышленной палатой России: "Механизмы противодействия мошенничеству, злоупотреблениям и коррупции при реализации проектов". По словам заместителя председателя комитета ТПП по безопасности предпринимательской деятельности Василия Аксенова в период 2005-2007 годов группой отечественных экономистов была разработана и апробирована на практике эффективная комплексная система раскрытия тяжких и особо тяжких преступлений в сфере экономики. Созданная на основе современной методологии система позволяет выявлять факты легализации преступно нажитых средств в объеме 12,4 процента ВВП, в том числе и от незаконного оборота наркотиков, прекурсоров и сильнодействующих веществ, а также связанные с последними масштабные хищения и сокрытие доходов, мошенничество и коррупцию в объеме 18,3 процента среднегодового ВВП. В целом с учетом транзитных посредников внутри России ежегодно "отмывается" до 27 процентов ВВП.

Для практической апробации экспертно-аналитических и программно-аппаратных средств системы был выбран временной интервал в 60 месяцев 2000-2005 годов, начиная с момента избрания второго президента Российской Федерации. В результате практической апробации системы была выявлена и установлена 438 671 криминальная фирма, легализовавшая свыше 9,7 триллиона рублей. Всего с учетом транзитных операций было выявлено 15,5 триллиона рублей хищений и сокрытых доходов, выведенных вместе с коррупционной рентой по фиктивным договорам в теневой сектор экономики. Из них в отношении 13,3 триллиона рублей установлены 731 695 конкретных юридических лиц, организовавших их отмывание. При этом, например, в группу риска попали 519 банков, поскольку каждый из них легализовал больше криминальных средств, чем выводил в тень. Причем всего 10 банков легализовали более 15 процентов всех преступных доходов, то есть 2,6 процента ВВП, а 12 - вывели в тень 21 процент всего объема незаконного обналичивания, то есть 3,7 процента ВВП. Попутно были выявлены 604 банка, через каждый из которых по фиктивным договорам было выведено в теневой сектор экономики не менее чем по 1 миллиарду рублей, 271 банк - от 10 миллиардов рублей и 35 - свыше 100 миллиардов рублей каждый. В результате по факту хищения и сокрытия доходов 10,5 триллиона рублей (18,3 процента ВВП ежегодно) имеются необходимые материалы, чтобы предъявить руководителям конкретных юридических лиц обвинение в мошенничестве и прямых хищениях в особо крупном размере. На базе этих же методов была решена задача создания эффективного механизма по борьбе с коррупцией. Помимо контроля коррупционной составляющей процесса легализации криминального капитала система позволяет выявлять коррупционные связи чиновников с криминальными предпринимателями и юридическими лицами, со всеми причастными к обслуживанию государственного или муниципальных бюджетов, другим формам участия в различных государственных и коммерческих проектах.

Но где все эти материалы, где возбужденные по ним уголовные дела? Как это ни странно звучит, но реального контроля за теневой экономикой в настоящее время нет и в законопроекте даже не предполагается бороться с источником коррупционных платежей. Можно очень много говорить о необходимости борьбы с коррупцией, о принятии неких специальных законов, но пока не будут сделаны реальные шаги по перекрытию финансовой основы коррупции – все разговоры так и останутся разговорами, сколько бы и каких законов не принималось. И это второй основной дефект законопроекта.

Если Президент или Госдума хотят объявить войну коррупции, то сначала надо прикинуть какими силами они собираются бороться
с этим врагом. В 2006 году затраты госбюджета на всю правоохранительную деятельность составили 550,2 млрд. руб.
(0,55 трлн. руб.) или 2,1% от ВВП, а потенциальный объём  коррупции – от 4,5 трлн. руб. (или 17% от ВВП) до 8,03 трлн. руб.
(а это уже 30% ВВП)  Так кто победит в этой войне?

«Новое платье короля»

К сожалению, основные пункты плана очень похожи на простые декларации о намерениях или, как в небезызвестной сказке про новое платье короля,  попытки вельмож подсунуть президенту очередную утопию, только на этот раз о «невидимой руке специального закона», который в одночасье победит коррупцию. Из философии известно, что утопиями называются нереальные и неосуществимые идеи о каком-то другом порядке, которые не основываются на реальных общественных отношениях, а также на направлении и законах общественного развития. Авторы основных положений плана, видимо, плохо усвоили основополагающие понятия философии о базисе и надстройке, поскольку совершенно не учитывают, что за последние двадцать лет в стране сложилась колоссальная экономическая сила, именуемая теневой экономикой, которая, являясь теневым базисом, в свою очередь вызвала появление и соответствующей теневой надстройки в сфере управления- коррупции, отражающей интересы этого базиса.

Сначала ждали Слово. Ждали очень долго. На протяжении почти восемнадцати последних лет, т.е. с тех самых пор как в обществе заговорили о необходимости борьбы с коррупцией,  очень многие официальные лица, в должностные обязанности которых как раз и входила борьба с коррупциией, в обоснование отсутствия этой самой борьбы повторяли одну и ту же фразу: «В законе нет определения понятия коррупции и, следовательно, нельзя бороться с тем, чего нет…» У многих юристов эта сентенция вызывала жгучее желание немедленно устранить этот законодательный  пробел, в результате чего профессор Б.В. Волженкин к концу 90-х годов  насчитал 14 различных теоретических определений. В конечном итоге победило мнение   юристов-реалистов, утверждавших, что коррупция это не чисто криминальное, а политико-правовое и социальное явление, которое с чисто уголовно-правовой стороны охватывает более тридцати составов преступлений, предусмотренных действующим уголовным законодательством. Другими словами – нет правовых преград для борьбы с коррупцией!

И, тем не менее, в статье 1 законопроекта это долго ожидаемой определение коррупции наконец-то появилось. Как же это явление определили авторы ? Очень просто, даже примитивно просто- «1) коррупция:

а) злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, , коммерческий подкуп, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами;…» Другими словами – коррупция, это хорошо известные все работникам правоохранительных органов преступления, давно вошедшие в уголовный кодекс. Только возникает вопрос: если эти преступления давно и хорошо всем известны, то почему закон не применяется и отдельные преступления превратились в явление, угрожающие национальной безопасности государства? Почему коррупция получила распространение не только в милиции, но и в прокуратуре, в судах, в ФСБ – т.е. именно в тех государственных органах, которые по определению должны «лечить» больное общество? Кто должен лечить «докторов»?

Увы, на эти вопросы в законопроекте так же нет ответов и это является третьим основным дефектом закона.

Как показала практика проведение антикоррупционных расследований является самым больным местом в системе предупреждения коррупции и поэтому далеко не случайно отсутствуют какие-либо акты о даже упоминающие эти расследования, как парламентские, так и общественные. «Вылечить доктора» могут только абсолютно независимые структуры, совершенно не связанные корпоративными интересами с «больной» системой. Если вспомнить советскую историю, то раньше функцию такого независимого органа осуществлял Комитет партийного контроля при ЦК КПСС. В рассматриваемом законопроекте о подобной форме противодействия коррупции нет ни одного слова.

При наличии этих основных дефектов можно утверждать, что новый закон работать не будет. 

Что делать?

Сколько же может стоить реальная антикоррупционная деятельность? Попробуем предложить нашу программу первоочередных мероприятий. Начинать надо с создания специального Федерального независимого контрольного или лучше всего контрольно-ревизионного органа, который бы мог проводить ревизии реального расходования средств, полученных из госбюджета, что позволило бы выявлять все случаи «откатов» как в сфере государственных закупок, так и в строительной деятельности и осуществлять независимый контроль по выявлению фактов коррупционного поведения. Поскольку любой «откат» является формой хищения государственных средств и образуется исключительно за счёт обналичивания через фирмы-однодневки без выполнения каких-либо работ, то все материалы должны немедленно направляться в следственные органы для привлечения виновных к уголовной ответственности именно за хищения и приговоры по этим делам должны быть наиболее суровыми и реальными. Достаточно иметь на всю Россию двадцать контрольных бригад по три человека, т.е. всего 60 человек, чтобы в течение трёх лет практика «откатов» была похоронена, а месте с ней исчезнут источники финансирования коррупции и, следовательно, и соблазны для чиновников. Поверьте профессионалу – никто не захочет получать длительные сроки лишения свободы за совершённое хищение  и возмещать за свой счёт деньги, переданные в качестве взятки чиновникам. Кстати сказать, такая независимая ревизионная служба намного бы облегчила работу органов по борьбе с экономическими преступлениями и исключила бы использование правоохранительной деятельности в коррупционных целях.  На эту же службу может быть возложена обязанность проведения антикоррупционных расследований по сигналам печати и граждан, особенно в отношении «самих докторов». Здесь же может функционировать и единый для всей России коллцентр («горячая линия»), откуда информация может передаваться во все заинтересованные ведомства. Стоимость содержания такого строго централизованного аппарата, с учётом оплаты аренды офиса, оргтехники, и обслуживающего персонала, командировок  может составить 7-10 млн. рублей в год, что в масштабах федерального государственного бюджета является просто незначительной суммой. Сегодня у Президента есть Контрольное управление в составе которого можно было  организовать специальный отел по противодействию коррупцию с перечисленными выше функциями.

Далее, если у правительства есть какая-либо политика, то оно заинтересовано в том, что бы эта политика поддерживалась всем населением, а для этого нельзя скупиться на пропаганду. Для пропагандистских целей необходимо издавать специальный 32-полосный еженедельник тиражом не менее 800 тысяч экземпляров, стоимость которого может составлять 300 млн. рублей.

Для проведения экспертиз подготавливаемых правовых актов необходимо предусмотреть выделение внештатного фонда на оплату труда экспертов, что в год может составить 10-15 миллионов рублей.

Таким образом, для того, чтобы справиться с  финансовым монстром коррупции в размере 4-7 трлн. рублей необходимо на начальном этапе всего около 400 млн. рублей. Если же по каким-либо причинам правительству  очень жалко расходовать на эти цели 400 млн. руб., то в крайнем случае можно обойтись и без пропаганды, т.е. стоимость эффективной антикоррупционной службы может обойтись в 25-30 млн. рублей в год. Но эти деньги должны быть сосредоточены в одном центре, а не «размазаны» по регионам. И сделать это под силу лишь на федеральном уровне. Именно федеральные власти (Президент и Правительство)  должны взять на себя всю ответственность за борьбу с коррупцией, а не перекладывать её на регионы.

В качестве критериев эффективности этой программы могут служить такие реальные экономические показатели, как снижение уровня теневой экономики, снижение цен на жильё, снижение уровня инфляции, повышение доходов госбюджета, а так же такие трудно фиксируемые показатели как повышение эффективности работы правоохранительной и судебной систем, общее повышение доверия граждан к государственным органам.

Поскольку степень опасности преступного деяния определяется величиной ущерба, степенью вины посягательства, сравнительной тяжестью деяния в зависимости от способа, места, времени и других обстоятельств, постольку при определении коррупции, следует, прежде всего, отделить практику обычного бытового взяточничества от коррупции, как сложившейся криминальной системы общественных отношений. Именно поэтому закон должен быть направлен на слом этой системы. А саму систему можно сломать только жёстким насильственным путём установив всего лишь две основных правовых конструкции –  систему контроля за действиями должностных лиц, в том числе и за их образом жизни, и неотвратимость и жестокость наказания, в том числе и его экономическую составляющую в виде обязательной конфискации всего, а не только полученного преступным путём имущества.

           

Напомню ещё раз – выявление фактов дачи-получения взятки возможно только в случае, когда один из участников этой акции обратится в правоохранительные органы. Этим и объясняется высокая степень латентности данных преступлений. Однако, выявлять факты коррупционного поведения и, прежде всего, финансовые источники для дачи крупных взяток вполне можно введя  в повседневную практику превентивный контроль, который должен осуществлять специальный орган. Именно формирование финансовой базы коррупции, её базиса, является самым слабым и уязвимым звеном в коррупционной практике. Потянем за это звено, и мы сможем вытянуть всю цепочку коррупционных злоупотреблений.

 Слово и дело

Но вот, наконец-то, антикоррупционная политическая воля нового Президента России Д. А. Медведва  была высказан им вполне ясно и воплощена во вполне конкретной форме создания специального совета по противодействию коррупции при Президенте  и данному им поручению  разработать специальный план по борьбе с этим явлением. Борьба с коррупцией стала одной из приоритетных задач главы Российского государства Д. А. Медведева.

Через две недели после инаугурации, 19 мая, он подписал указ о создании Совета по противодействию коррупции при главе государства и распорядился в течение месяца представить ему антикоррупционный план. Руководитель Администрации Президента РФ Сергей Нарышкин, возглавивший межведомственную рабочую группу, в июне представил Медведеву план, который предполагает, в частности, разработку до 1 октября проекта соответствующего федерального закона. Выступая 2 июля на заседании Совета законодателей при Совете Федерации, Медведев заявил, что план по борьбе с коррупцией должен приобрести форму законов в течение полугода.

В середине июля Д.В. Медведев провел встречу с руководителями четырех партий, представленных в Государственной Думе. Во встрече участвовали председатель Высшего совета партии "Единая Россия" Борис Грызлов, глава КПРФ Геннадий Зюганов, лидер ЛДПР Владимир Жириновский и руководитель партии "Справедливая Россия" Сергей Миронов. Одной из тем разговора стало законодательное обеспечение противодействия коррупции. "Нам предстоит очень серьезная работа по совершенствованию законодательства, направленного на противодействие коррупции. В настоящий момент национальный план подготовлен. Остались определенные нюансы. В самое ближайшее время я его подпишу", - заявил Д.В. Медведев.

Итак, налицо явная попытка реанимировать идею законодательной борьбы с коррупцией, хотя сам же Медведев несколькими месяцами раньше (21 марта 2008г.) в интервью британской газете «Файнэншл таймс» признавал, что коррупцию невозможно задушить изменениями законов и высказывал мысль о том, что против коррупции должен быть использован набор самых различных средств «…это законы, система стимулирования и общее улучшение экономического климата в стране и формирование современного правосознания.» Отдельно было подчёркнуто, что многое зависит «…от того, насколько безусловно и жёстко применяются законы в отношении тех, кто нарушает закон, в отношении так называемых коррупционеров, тех, кто берёт взятки,  совершает другие коррупционные действия.» Но вот именно последний тезис каким-то странным образом исчезает из всех последующих рассуждений и действий наших законодателей и правоприменителей, а заодно и планировщиков.

Необходимость комплексного подхода к проблемам борьбы с коррупцией придерживается и ряд других политиков, мнение которых в концентрированном виде изложил, например, советник Председателя Совета Федерации В.К.Быков, который считает, что «во-первых, надо принять наконец многострадальный закон «О борьбе с коррупцией». Во-вторых, установить госслужащим высокие достойные зарплаты, обеспечить их жильём и положить достойную пенсию. В-третьих, ужесточить меры наказания как взяточнику, так и взяткодателю, вплоть до пожизненного заключения с соответствующей конфискацией имущества. В-четвёртых, а по сути, в первую очередь выплачивать трудящимся заработную плату, которая обеспечивали бы их жизнь в достатке…В-пятых, усилить общественный контроль за деятельностью государственной власти и правоохранительных органов. Это, я надеюсь, и будет основной задачей соответствующих теме общественных организаций…И наконец, необходимо реально обеспечить независимость судебной власти, а для этого вернуться к системе выборности судей и институту народных заседателей.»

Остался дискуссионным и ещё один весьма важный вопрос – надо ли создавать специальный орган для борьбы с коррупцией? С точки зрения Председателя Совета Федерации С.М.Миронова «такой орган уже создан в соответствии  с Указом Президента Российской Федерации №815 от 19 мая 2008 года «О мерах по противодействию коррупции» Это – Совет при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции, который будет координировать антикоррупционную деятельность органов исполнительной власти». Правда, в чём конкретно должна будет выражаться эта антикоррупционная деятельность и что именно должно координироваться Миронов в своём интервью не раскрыл.

Интересные коллизии были выявлены в ходе проведения круглого стола по проблемам противодействия коррупции в финансовой сфере в марте 2008 г. Здесь столкнулись  точки зрения двух уважаемых политиков. Первый, председатель Счётной палаты Российской Федерации С.В.Степашин, категорически утверждал, что нет никакой необходимости в принятии как нового специального  антикоррупционного закона, так и в создании специального органа по борьбе с коррупцией. Оппонентом Степашину выступил член Совета Федерации, председатель  подкомиссии по противодействию коррупции в сфере финансовых отношений Комиссии Совета Федерации по взаимодействию со Счётной палатой В.Спицнадель, который наоборот, утверждал что закон нужен, чтобы однозначно и чётко определить понятия «коррупция» и «коррупционная деятельность» и что необходим так же специальный орган, который сенатор предложил назвать органом по координации борьбы с коррупцией, по аналогии с антитеррористической  структурой ФСБ. Необходимость принятия специального закона так же поддержал начальник управления Генеральной прокуратуры России А.А.Аникин, который пояснил, что нужен рамочный, базовый закон, а то работники прокуратуры вынуждены пользоваться в сфере борьбы с коррупцией международными документами, не имея собственных определений этого явления.

Итак, вопрос с политической волей вроде бы решён: Президент своё Слово сказал. Осталось только делать Дело…А вот здесь приходит на ум почему-то старая присказка из детской сказки: «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается…»

Закон, ещё закон, ещё закон…

Итак, новый закон даёт…перечень совершенно старых  преступлений, которые уже давно предусмотрены уголовным кодексом России. Как видим, предлагаемое определение коррупции не отражает ни политико-социальной, ни политико-криминальной сущности этого явления. Другими словами – ничего нового он не даёт ни, правоохранителям, ни чиновникам, ни простым гражданам.

В этой связи хотелось бы обратить внимание общественности на высказанные ещё в 1764 г. Чезаре Беккария некоторые мысли относительно ошибочности некоторых распространённых суждений, которые были  чреваты "...роковыми последствиями, чтобы раскрыть глаза тем, кто вследствие ложной понятой любви к свободе хотел бы ввергнуть общество в анархию..." Известный философ-гуманист считал необходимым исследовать проблемы соотношения  общественного и личного интереса "чтобы навсегда закрыть путь туманным софизмам, соблазнительному словоблудию и пугливому сомнению при рассмотрению данного вопроса..."  По его мнению история правовых воззрений "представляет собой необозримое море заблуждений, на поверхности которого на большом расстоянии друг от друга угадываются смутные очертания весьма редких истин..."  Увы, даже в то, весьма отделённое от нас время, "...было принесено множество жертв, и часто спорили и размышляли, должна ли истина уступить приоритет юридическим формулам..."

Поистине пророческими являются слова Беккариа о том, что "...одним из источников ошибок и несправедливости являются ложные понятия о пользе, усвоенные законодателями. Эти ложные понятия создаются, когда частные недостатки ставят выше общих, а чувства подавляют, вместо того чтобы их возбуждать, и приказывают логике: "Прислуживай". Ложные понятия создаётся, когда жертвуют тысячами действительных выгод для устранения недостатка воображаемого или имеющего ничтожные последствия...Ложное понятие о пользе возникает также при попытке установить в многочисленной среде обладающих сознанием душ симметрию и порядок, что возможно лишь в отношении бесформенной и неодушевлённой материи.  Оно возникает и тогда, когда пренебрегают ближайшими стимулами, которые одни только и действуют на массу с постоянством и силой, предпочитая им стимулы отдалённые, со слабым и непродолжительным эффектом...Наконец, ложность понятия пользы проявляется в тех случаях,  когда суть предмета приносится в жертву его названия, а понятие общественного блага противопоставляется единичному благу каждого из частных лиц в отдельности...Сделайте так, чтобы законы были ясны и просты, чтобы все силы нации были сосредоточены на их защите и не использовались даже частично для того, чтобы их растоптать. Сделайте так, чтобы они покровительствовали не столько сословиям, сколько самим людям. Сделайте, чтобы  они внушали почтительный страх людям и люди боялись только их. Страх перед законом действует благотворно..."  (выделено автором).

Увы, увы, увы... Страх перед законом в России отсутствует напрочь. Именно отсутствием страха перед законом объясняется так пугающий всех западных политиков и бизнесменов  размах российской организованной преступности, в частности такой её составляющей, как уголовный террор; именно отсутствием страха перед законом объясняется  начатая с  1986 года и продолжающаяся до настоящего времени "эпидемия лжевидетельств" на предварительном следствии, которая вдруг сменяется "чудом  правдивости" на следствии судебном; именно отсутствием страха перед законом, а точнее отсутствием реального суровейшего из возмездий, объясняется и совершенно дикий для России рост убийств, хотя некоторые юристы и " новые гуманисты" пытаются доказать, что наличие смертной казни не влияет на уровень совершаемых убийств, а поэтому от неё надо вообще отказаться; именно отсутствием страха перед законом объясняется такой же дикий размах коррупции в России и как следствие этого явления – размах криминальных захватов собственности предприятий, получивших название рейдерства.

Законом предусмотрено создание при Президенте России Совета по противодействию коррупции. Из закона со всей очевидностью вытекает, что хотя данный орган и будет состоять из представителей других органов и иметь лишь координационные функции, но тем не менее он должен будет иметь и свой аппарат, который должен выполнять всю текущую работу, включая подготовку рекомендаций и направление поступающих  в этот орган «данных о совершении коррупционных правонарушений» в другие «соответствующие органы». Причём сам этот орган проверять ничего не будет, а будет лишь пересылать информацию по принадлежности. Кому и зачем нужен ещё один пересылочный пункт? Можно предположить, что авторы этого положения совершенно отчётливо представили себе ситуацию, которая возникнет в случае официального создания такого органа: его просто затопит вал обращений граждан и они заранее  обезопасили себя от работы по проверке этих заявлений. Но тут возникает ещё один вопрос: а куда будут пересылаться жалобы на коррупцию в правоохранительных органах? Сколько будет стоить содержание этого нового чиновничьего пересыльного пункта? Не заложена ли здесь очередная синекура для родственников некоторых чиновников или, другими словами, не пахнет ли здесь коррупцией? Вообще-то говоря, авторы закона явно не учитывали реальные возможности по осуществлению этой работы, т.е необходимость её ресурсного обеспечения, поскольку в заключении Правительства на этот законопроект, подписанным заместителем председателя правительства С.Собяниным прямо сказано: «Финансовое обеспечение расходных обязательств, связанных с реализацией законопроекта, будет осуществляться за счёт федерального бюджета в пределах бюджетных ассигнований, выделенных на обеспечение федеральных органов государственной власти.»

Повторю ещё раз. Главный недостаток закона заключается в том, он так и не определяет конкретных исполнителей и стоимость этой работы.

            Обращает на себя внимание и ещё одна особенность подхода наших законодателей к данной проблеме – они почему-то  акцентируют внимание и стараются поставить под контроль имущественное положение чиновника на момент принятии закона или на момент его принятия на работу, а не доходы в течение определённого времени, дающие основания для приобретения декларируемого имущества и, тем более, не его расходы, в то время, как с чисто технологической стороны борьбы с коррупцией, следует контролировать расходы чиновников. Федеральная служба по финансовому мониторингу взялась за проверку источников благосостояния многих деятелей, и в первую очередь - госслужащих. Еще весной 2007 г. служба занялась сверкой своих данных со списками с новыми назначениями в органах власти, особенно региональных. Ну и где же эти материалы?

            В этой связи я позволю себе вспомнить одно сатирическое стихотворение, прочитанное мною где-то в начале 60-х годов. За давностью я забыл фамилию автора, а вот стихотворение запомнил:

В тиши большого кабинета

Была заполнена анкета.

Узнали из анкетных граф,

что он не герцог, и не граф,

что –«нет» - ни разу не судился,

что – «нет» - в плену не находился,

в войсках у белых не служил,

и за границею не жил.

Всё было чётко, ясно, просто

В анкете этого прохвоста.

            Не получится ли такая же картина с предлагаемыми имущественными декларациями?

Особенно хочется остановиться на ещё одной, чисто инновационной, статье закона. Поскольку она является действительно новаторской и требует более подробного комментария.

« Статья 9.      Обязанность государственных и муниципальных служащих уведомлять о совершении коррупционных правонарушений, непредставлении сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера и об обращениях в целях склонения к совершению правонарушений

1. Государственный или муниципальный служащий обязан уведомлять в письменной форме представителя нанимателя (работодателя), органы прокуратуры или другие государственные органы о ставших ему известными в связи с исполнением служебных обязанностей случаях совершения коррупционных правонарушений другими государственными и муниципальными служащими либо непредставлении ими сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, а также обо всех случаях   обращения   каких-либо   лиц   к   другим   государственным   и муниципальным   служащим   в   целях   склонения   их   к   совершению коррупционных или иных правонарушений.

  1. Государственный или муниципальный служащий обязан уведомлять
    представителя нанимателя (работодателя), органы прокуратуры или другие
    государственные органы обо всех случаях обращения к нему каких-либо лиц
    в   целях   склонения   его   к   совершению   коррупционных   или   иных
    правонарушений.
  2. Уведомление о ставших достоверно известными государственному или муниципальному служащему фактах совершения   государственными   или
    муниципальными   служащими   коррупционных   правонарушений   либо
    обращения к ним в целях склонения к совершению коррупционных или иных
    правонарушений, за исключением случаев, когда по данным фактам проведена или проводится проверка. является должностной обязанностью государственного или
    муниципального служащего.
  3. Невыполнение государственным или муниципальным служащим
    должностных обязанностей, предусмотренных частями 1 и 2 настоящей
    статьи, является правонарушением, которое может повлечь его увольнение с
    государственной или муниципальной службы либо привлечение его к иным
    видам ответственности.
  4. Государственный или муниципальный служащий, уведомивший
    представителя нанимателя (работодателя), органы прокуратуры или другие
    государственные    органы    о    случаях    совершения    коррупционных
    правонарушений другими лицами либо обращения к ним в целях склонения к совершению коррупционного или иного правонарушения, находится под защитой государства.
  5. Порядок уведомления представителя нанимателя (работодателя) о случаях совершения государственными или муниципальными служащими коррупционных правонарушений либо обращений к ним в целях склонения к совершению коррупционных или иных правонарушений, перечень сведений, содержащихся в уведомлениях, организация проверки этих сведений и порядок регистрации уведомлений определяются представителем нанимателя (работодателем).
(Итак, налицо попытка внедрить некоторые методы оперативно-розыскной работы в административную практику деятельности государственных органов, не предусмотренных законом об ОРД. Оставим в стороне морально-этическую проблему - доносить или не доносить - и рассмотрим процедуру этого доноса с чисто технологической стороны. Во-первых, коррупционные преступления все предусмотрены уголовным кодексом и соответственно, любой донос о совершённом или подготавливаемом преступлении должен быть направлен непосредственно в правоохранительные органы, а  не представителю работодателя, поскольку только эти органы уполномочены пресекать преступление. Или в каждом госучреждении необходимо иметь представителя этих самых органов?  Во-вторых, любое из преступлений, которые отнесены данным законом к коррупционным, характеризуется высокой латентностью или конспирацией. Следовательно, узнать об этих фактах можно исключительно случайно и с весьма малой степенью достоверности. Возникает вопрос – должен ли  доносить сотрудник на своих коллег, если у него есть всего лишь «смутные сомнения»? В-третьих, обязанность доносить о ставшем известном тяжком или особо тяжком преступлении, к сожалению, вообще не предусмотрена действующим уголовным законом. Уголовно-наказуемо только укрывательство особо тяжких преступлений (ст.316 УК РФ), которое  следует отличать от недонесения о преступлении, не являющимся тяжким  и тем более от недонесения о некоем правонарушении. Укрывательство — это всегда активное поведение виновного лица (действия); недонесение — это бездействие, выражающееся в несообщении в правоохранительные органы об известном факте совершения преступления либо о лице, его совершившем или о предметах, добытых преступным путем и т.п.  Что же касается недонесения, как повода к увольнению, то это положение имеет право на  существование и может быть включено в закон о государственной службе, но последний  пункт исследуемой статьи содержит в себе чисто коррупционный аргумент, поскольку именно работодателю предполагают отдать окончательное решение вопроса о судьбе  информации  о коррупционном поведении своих сотрудников.

Блажен кто верует… Теоретическую несостоятельность данного предложения мы рассмотрим позже, а сейчас упомянем только один нюанс – технологически это возможно только в случае разоблачения факта взяточничества, а это весьма латентный вид преступления.

Напомню ещё раз – выявление фактов дачи-получения взятки возможно только в случае, когда один из участников этой акции обратится в правоохранительные органы. Этим и объясняется высокая степень латентности данных преступлений. Однако, выявлять факты коррупционного поведения и, прежде всего, финансовые источники для дачи крупных взяток вполне можно введя  в повседневную практику превентивный контроль, который должен осуществлять специальный орган.

В этой связи заслуживает внимания информация, приведённая на "круглом  столе",  Торгово-промышленной палатой России: "Механизмы противодействия мошенничеству, злоупотреблениям и коррупции при реализации проектов". По словам заместителя председателя комитета ТПП по безопасности предпринимательской деятельности Василия Аксенова В период 2005-2007 годов группой отечественных экономистов была разработана и апробирована на практике эффективная комплексная система раскрытия тяжких и особо тяжких преступлений в сфере экономики. Созданная на основе современной методологии система позволяет выявлять факты легализации преступно нажитых средств в объеме 12,4 процента ВВП, в том числе и от незаконного оборота наркотиков, прекурсоров и сильнодействующих веществ, а также связанные с последними масштабные хищения и сокрытие доходов, мошенничество и коррупцию в объеме 18,3 процента среднегодового ВВП. В целом с учетом транзитных посредников внутри России ежегодно "отмывается" до 27 процентов ВВП.

Для практической апробации экспертно-аналитических и программно-аппаратных средств системы был выбран временной интервал в 60 месяцев 2000-2005 годов, начиная с момента избрания второго президента Российской Федерации. В результате практической апробации системы была выявлена и установлена 438 671 криминальная фирма, легализовавшая свыше 9,7 триллиона рублей. Всего с учетом транзитных операций было выявлено 15,5 триллиона рублей хищений и сокрытых доходов, выведенных вместе с коррупционной рентой по фиктивным договорам в теневой сектор экономики. Из них в отношении 13,3 триллиона рублей установлены 731 695 конкретных юридических лиц, организовавших их отмывание. При этом, например, в группу риска попали 519 банков, поскольку каждый из них легализовал больше криминальных средств, чем выводил в тень. Причем всего 10 банков легализовали более 15 процентов всех преступных доходов, то есть 2,6 процента ВВП, а 12 - вывели в тень 21 процент всего объема незаконного обналичивания, то есть 3,7 процента ВВП. Попутно были выявлены 604 банка, через каждый из которых по фиктивным договорам было выведено в теневой сектор экономики не менее чем по 1 миллиарду рублей, 271 банк - от 10 миллиардов рублей и 35 - свыше 100 миллиардов рублей каждый. В результате по факту хищения и сокрытия доходов 10,5 триллиона рублей (18,3 процента ВВП ежегодно) имеются необходимые материалы, чтобы предъявить руководителям конкретных юридических лиц обвинение в мошенничестве и прямых хищениях в особо крупном размере. На базе этих же методов была решена задача создания эффективного механизма по борьбе с коррупцией. Помимо контроля коррупционной составляющей процесса легализации криминального капитала система позволяет выявлять коррупционные связи чиновников с криминальными предпринимателями и юридическими лицами, со всеми причастными к обслуживанию государственного или муниципальных бюджетов, другим формам участия в различных государственных и коммерческих проектах.

Именно формирование финансовой базы коррупции, её базиса, является самым слабым и уязвимым звеном в коррупционной практике. Потянем за это звено, и мы сможем вытянуть всю цепочку коррупционных злоупотреблений.

Сколько же может стоить реальная антикоррупционная деятельность? Попробуем предложить нашу программу первоочередных мероприятий. Начинать надо с создания специального Федерального независимого контрольного или лучше всего контрольно-ревизионного органа, который бы мог проводить ревизии реального расходования средств, полученных из госбюджета, что позволило бы выявлять все случаи «откатов» как в сфере государственных закупок, так и в строительной деятельности и осуществлять независимый контроль по выявлению фактов коррупционного поведения. Поскольку любой «откат» является формой хищения государственных средств и образуется исключительно за счёт обналичивания через фирмы-однодневки без выполнения каких-либо работ, то все материалы должны немедленно направляться в следственные органы для привлечения виновных к уголовной ответственности именно за хищения и приговоры по этим делам должны быть наиболее суровыми и реальными. Достаточно иметь на всю Россию двадцать контрольных бригад по три человека, т.е. всего 60 человек, чтобы в течение трёх лет практика «откатов» была похоронена, а месте с ней исчезнут источники финансирования коррупции и, следовательно, и соблазны для чиновников. Поверьте профессионалу – никто не захочет получать длительные сроки лишения свободы за совершённое хищение  и возмещать за свой счёт деньги, переданные в качестве взятки чиновникам. Кстати сказать, такая независимая ревизионная служба намного бы облегчила работу органов по борьбе с экономическими преступлениями и исключила бы использование правоохранительной деятельности в коррупционных целях.  На эту же службу может быть возложена обязанность проведения антикоррупционных расследований по сигналам печати и граждан, особенно в отношении «самих докторов». Здесь же может функционировать и единый для всей России коллцентр («горячая линия»), откуда информация может передаваться во все заинтересованные ведомства. Стоимость содержания такого строго централизованного аппарата, с учётом оплаты аренды офиса, оргтехники, и обслуживающего персонала, командировок  может составить 7-10 млн. рублей в год, что в масштабах федерального государственного бюджета является просто незначительной суммой.

Далее, если у правительства есть какая-либо политика, то оно заинтересовано в том, что бы эта политика поддерживалась всем населением, а для этого нельзя скупиться на пропаганду. Для пропагандистских целей необходимо издавать специальный 32-полосный еженедельник тиражом не менее 800 тысяч экземпляров, стоимость которого может составлять 300 млн. рублей.

Для проведения экспертиз подготавливаемых правовых актов необходимо предусмотреть выделение внештатного фонда на оплату труда экспертов, что в год может составить 10-15 миллионов рублей.

Таким образом, для того, чтобы справиться с  финансовым монстром коррупции в размере 4-7 трлн. рублей необходимо на начальном этапе всего около 400 млн. рублей. Если же по каким-либо причинам правительству  очень жалко расходовать на эти цели 400 млн. руб., то в крайнем случае можно обойтись и без пропаганды, т.е. стоимость эффективной антикоррупционной службы может обойтись в 25-30 млн. рублей в год. Но эти деньги должны быть сосредоточены в одном центре, а не «размазаны» по регионам. И сделать это под силу лишь на федеральном уровне. Именно федеральные власти (Президент и Правительство)  должны взять на себя всю ответственность за борьбу с коррупцией, а не перекладывать её на регионы.

В качестве критериев эффективности этой программы могут служить такие реальные экономические показатели, как снижение уровня теневой экономики, снижение цен на жильё, снижение уровня инфляции, повышение доходов госбюджета, а так же такие трудно фиксируемые показатели как повышение эффективности работы правоохранительной и судебной систем, общее повышение доверия граждан к государственным органам.

Поскольку степень опасности преступного деяния определяется величиной ущерба, степенью вины посягательства, сравнительной тяжестью деяния в зависимости от способа, места, времени и других обстоятельств, постольку при определении коррупции, следует, прежде всего, отделить практику обычного бытового взяточничества от коррупции, как сложившейся криминальной системы общественных отношений. Именно поэтому закон должен быть направлен на слом этой системы. А саму систему можно сломать только жёстким насильственным путём установив всего лишь две основных правовых конструкции –  систему контроля за действиями должностных лиц, в том числе и за их образом жизни, и неотвратимость и жестокость наказания, в том числе и его экономическую составляющую в виде обязательной конфискации всего, а не только полученного преступным путём имущества.

Для этого не нужны ни специальные многостраничные планы, ни специальные законы – нужно лишь желание власти применить имеющиеся, но не используемые в настоящее время, технологии.

И ещё нужно понимание того, что преступность, как и экономика, шаманству не поддаётся.

В поисках критериев эффективности применения

 антикоррупционного законодательства.

Итак, с момента принятия Закона о противодействии коррупции прошло два года. Надо полагать, что особых сдвигов в этом направлении не произошло, поскольку  Президент России Д.А.Медведев своим Указом №460 гот 13 апреля 2010 года утвердил новую редакцию Национальной стратегии и Национальный план противодействия коррупции, в которых прямо утверждается: «Однако, несмотря на предпринимаемые государством и обществом меры, коррупция по-прежнему серьезно затрудняет нормальное функционирование всех общественных механизмов, препятствует проведению социальных преобразований и модернизации национальной экономики, вызывает в российском обществе серьезную тревогу и недоверие к государственным институтам, создает негативный имидж России на международной арене и правомерно рассматривается как одна из угроз безопасности Российской Федерации.»

            В этом достаточно объёмном документе обращают на себя внимание следующие положения:  во-первых, указывается на то, что Национальная стратегия разработана  на основании общей оценки эффективности существующей системы мер по противодействию коррупции (п.3 подпункт «Б»); во-вторых, предполагается, что для достижения цели Национальной стратегии будут последовательно решатся  задачи, обеспечивающие снижение уровня коррупции (п.6 подпункт «Б»); в-третьих, Национальная стратегия противодействия коррупции реализуется  повышения эффективности деятельности федеральных органов государственной власти, иных государственных органов, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления по противодействию коррупции (п.8 подпункт «Б»); в-четвёртых, предусматривается  периодическое исследование состояния коррупции и эффективности мер, принимаемых по ее предупреждению и по борьбе с ней как в стране в целом, так и в отдельных регионах (п.8 подпункт «М»); в-пятых, предлагается  повысить качество профессиональной подготовки специалистов в сфере организации противодействия и непосредственного противодействия коррупции (п.8 подпункт «У»); в-шестых, требуется

Разработчики этого документа разъясняют, что Национальная стратегия противодействия коррупции является общим программным документом, положения которого направлены на устранение коренных причин коррупции в обществе и должны последовательно конкретизироваться с учётом требований времени в Национальном плане противодействия коррупции на соответствующий период, а также в планах по противодействию коррупции федеральных государственных органов, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и муниципальных образований. (Справка Государственно-правового управления к Указу).

Давайте теперь рассмотрим какие же конкретно мероприятия предусмотрены Национальным планом для реализации выделенных нами задач.

Выберем только те, которые могут оказать реальное влияние на достижение целей, обозначенных в Национальной стратегии:

«1. Правительству Российской Федерации, президиуму Совета при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции в пределах своей компетенции:

в) организовать в централизованном порядке переподготовку и повышение квалификации федеральных государственных служащих, в должностные обязанности которых входит участие в противодействии коррупции, по программе, согласованной с Управлением Президента Российской Федерации по вопросам государственной службы и кадров;

г) обеспечить подготовку методических рекомендаций по вопросам противодействия коррупции.

2. Правительству Российской Федерации:

а) предусмотреть дальнейшее финансирование мероприятий:

…по государственной поддержке производства, распространения и тиражирования теле- и радиопрограмм по правовому просвещению;

по переподготовке и повышению квалификации федеральных государственных служащих, в должностные обязанности которых входит участие в противодействии коррупции, а также по подготовке методических рекомендаций по вопросам противодействия коррупции;

…в) организовать проведение социологических исследований среди всех социальных слоев населения в различных регионах страны, которые позволили бы оценить уровень коррупции в Российской Федерации и эффективность принимаемых антикоррупционных мер;

е) совместно со Счетной палатой Российской Федерации:

…определить показатели для оценки эффективности реализации программ по противодействию коррупции;

обеспечить систематический контроль за эффективностью использования бюджетных ассигнований федерального бюджета, выделяемых на осуществление мероприятий по противодействию коррупции;

3. Руководителю Администрации Президента Российской Федерации, председателю президиума Совета при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции:

а) организовать рассмотрение на заседаниях президиума Совета при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции вопросов:

о деятельности органов государственной власти субъектов Российской Федерации, входящих в Дальневосточный федеральный округ, по противодействию коррупции;

о работе органов государственной власти субъектов Российской Федерации, входящих в Сибирский федеральный округ, по организации противодействия коррупции в органах местного самоуправления;

об организации обучения федеральных государственных служащих, в должностные обязанности которых входит участие в противодействии коррупции;

об организации мониторинга правоприменения в Российской Федерации;

о работе по формированию в обществе нетерпимого отношения к коррупции;

15. Рабочей группе президиума Совета при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции по подготовке предложений о мерах по осуществлению Российской Федерацией положений Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции:

а) рассмотреть вопрос о целесообразности и возможности разработки организационных основ регионального международного форума, который осуществлял бы мониторинг основных параметров национальных систем противодействия коррупции. О результатах рассмотрения с соответствующими предложениями доложить в президиум Совета при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции до 1 августа 2010 г.;»

Как видим, основные требования в данном документе предъявляются к таким понятиям, как эффективность, мониторинг эффективности, квалификация кадров.

Итак, для решения поставленных Президентом задач необходимо определить критерии, т.е. точки отсчёта или признаки, на основании которых производится оценка какого-то явления. Критерии бывают количественными и качественными. Однако, ни в Национальной стратегии, ни  в Национальном плане, ни принятом годом раньше Законе «О противодействии коррупции» ни количественные, ни качественные критерии не упомянуты. Главная проблема с коррупцией, заключается в том, что, поддавшись соблазнам коррупции, высшие слои населения в государстве перестают подавать пример ответственного отношения к обязательным для всех ценностям, тем самым подрывая лояльность средних и нижних слоёв, вызывая тем самым изменение моральных качеств граждан, потерю доверия к государственным  институтам. Что же в такой ситуации надо считать критерием эффективности и как достигнуть этой самой эффективности?

История свидетельствует, что практическое решение той или иной проблемы тогда идёт  успешно, когда, во-первых, имеется глубокое её научное понимание и, во-вторых, имеются технические  средства для её решения. Законы бывают верны только в том случае, если были верны исходные условия, при которых они выводились.

Однако, применительно к коррупции, вообще нет никаких критериев. Но поскольку предупреждение коррупции это всего лишь специфическая разновидность государственного управления, то попробуем рассмотреть возможные критерии антикоррупционной деятельности на основании уже имеющихся данных об эффективности вообще.

Банальная истина - эффективность определяется через сроки, качество и стоимость исполнения.

Что означает эффективность для государственного управления?

Сроки – как быстро будет выполнено требование закона или иного нормативного акта.

Качество – выполненное требование полностью соответствует закону.

Стоимость – затраты государства на выполнение данного требования закона должны быть минимальны, т.е. чиновник затрачивает на его исполнение минимум своего рабочего (оплаченного государством) времени и при этом используется необходимый минимум материальных ресурсов, как государства, так и гражданина. 

К сожалению, складывается впечатление, что составители Национальной стратегии и Национального плана противодействия коррупции вообще не занимались исследованием операций. Попробуем восполнить этот пробел.

Что касается главной экономической задачи государства, то она заключается в выборе оптимального (наилучшего с точки зрения принятого или выбранного критерия) распределения экономических ресурсов (земли или сырья, капитала, людских ресурсов) для удовлетворения потребностей общества; при этом проблема состоит в том, что потребности беспредельны, а ресурсы (особенно редкие, актуальные) ограничены.

Как известно, экономические законы, в отличие от законов природы, опосредованы «живыми людьми», в желаниях и выборах которых наличествуют ожидания, нормы, установки, традиции, моральные и нравственные ценности. Т.е. на эффективность государственного управления сильнейшее влияние имеет так называемый «человеческий фактор», который и движет чиновником.

Коррупция заложена в самой сущности экономической жизни: всегда и во всех странах были, есть и будут люди, которые извлекают личный материальный интерес из естественного ограничения ресурсного обеспечения потребностей. При этом в большинстве случаев коррупционеры стремятся создавать этот ресурсный дефицит искусственно.   

Чтобы поднять экономику вопреки коррупционным интересам отдельных чиновников, надо иметь систему управления, обеспечивающую наблюдаемость, управляемость и устойчивость развития. Наблюдаемость — это способность измерять параметры развития. Управляемость — это способность изменять указанные параметры, если они не соответствуют программным значениям; для этой цели служат специальные  органы. Чтобы процесс управления был устойчив (чтобы отклонение от программы не было большим и плавно устранялось), сигнал управления  подают своевременно, а не с опозданием на несколько лет, как у нас произошло с антикоррупционным законодательством и продолжает происходить в настоящее время с уголовным и уголовно-процессуальным законодательством, что приводит к «шараханью» из одной крайности в другую.   Если эти требования не выполняются, то никакое программное движение невозможно. Это особенно актуально, если учесть, что никаких параметров уровня коррупции в настоящее время не существует.

Государственное управление — сложная система рефлекторного типа: человеческий фактор не описывается однозначной реакцией на предъявленное требование или воздействие. Но и для него справедливо: если мы не знаем общего состояния уровня управления, то даже программу нельзя составить; если нет механизмов прямого или косвенного влияния на параметры государственного управления, то их нельзя изменить. Можно смело утверждать, что наше государственное управление не наблюдается в полной мере, не имеет программы развития и никак не управляется. Об устойчивости вообще говорить не приходится. Какие же проблемы, с нашей точки зрения, требуют творческого научного мышления?

Нелишне подчеркнуть, что исходным пунктом и целью реформирования государственного управления и экономики является не обогащение отдельных лиц, а обеспечение благосостояния для всех. Коррупция ставит крест на этой задаче. Именно поэтому главными критериями эффективности государственного управления вообще, и антикоррупционной деятельности государства в частности, должны являться социально-экономические показатели положения населения в регионах. Они лишь частично обозначены  в вышеприведённом Указе №607  от 28.04.08 г. и вообще отсутствуют в Законе «О противодействии коррупции» и во всех последующих нормативных документах на эту тему.

И подавление инфляции экономическими методами, и повышение производственных возможностей экономики (скорее всего, начиная с так называемых ключевых производств) требуют экономических ресурсов, инвестиций.

Очевидно, можно и нужно вести борьбу с теневой экономикой, деньги которой идут мимо государства (здесь проблема состоит в том, на кого опереться в этой борьбе), с утечкой капиталов за рубеж (здесь та же проблема).

Решение экономических и социальных проблем невозможно без развития малого и среднего предпринимательства. О поддержке предпринимателей говорят много, однако проблемы остаются, и динамика развития этого сектора бизнеса  в последние годы не внушает оптимизма.

Помимо известных причин (дорогой и недоступный кредит, налоги, рэкет, отсутствие инфраструктуры, проблемы сбыта продукции в условиях засилья импорта), громадным тормозом являются административные барьеры.

Возвращаясь к проблемам управления процессами, ведущими к реализации указанных выше задач, необходимо отметить следующее.

Нужно стремиться иметь достаточно полную информацию не  только об экономическом состоянии страны и отраслей экономики, но и об уровне эффективности государственного управления хотя в ближайшее время это трудно достижимо. Однако, есть определённые «реперные точки», которые могут дать информацию о динамике эффективности государственного  управления в регионах и отдельных структурах власти.

 Трудности состоят в учете человеческого фактора.

Здесь мы сталкиваемся с проблемой мотивации и стимулированияэффективной деятельности государственных чиновников. Здесь можно выделить, по крайней мере, две проблемы, требующие творческого подхода. Первая состоит в разумном сочетании материальных и моральных стимулов, причем доля последних возрастает по мере роста доходов работников. Трудность состоит в том, чтобы при выборе стимулов учесть индивидуальные качества людей, направленность их личности, в увязке с проблемами формирования корпоративной культуры и укрепления морального климата в коллективе. Известен не один случай, когда работникам заслуженно поднимали зарплату, но этого не принимали их коллеги, и в коллективах возникали конфликтные ситуации.

Вторая проблема связана со сближением потребностей (внутренних задач) работников с задачами государственного органа в целом. Идеального результата (стопроцентного совпадения) очевидно достигнуть невозможно, но, как считают специалисты, допустимым является совпадение на 60%. Следует отметить, что в этой области необходимо сделать так, чтобы высшие потребности людей, а  это потребности в самоактуализации, удовлетворялись на рабочем месте (хотя бы частично).

Следующая проблема - проблема реализации плановых целей и стратегий. И здесь основная роль принадлежит контролю. Контроль — это управление будущим для обеспечения длительного функционирования органа государственного управления и его структурных единиц. Контроль заключается в том, чтобы проверить, все ли выполняется в соответствии с утвержденными планами, разработанными инструкциями и установленными принципами. Его цель — выявить слабые места и ошибки, своевременно исправить их и не допускать повторения. Контролируется все: объекты, люди, действия.

К таким проблемам относятся:

1) полнота и периодичность контроля — невозможно и нерационально контролировать все и всегда;

2) как организовать эффективный контроль: от клерка-исполнителя  до руководителя органа управления;

3) как сделать контроль рычагом для улучшения, а не кнутом для наказания?

Третья проблема (наказания или улучшения?) возможно имеет самый творческий характер, так как связана с психологическими и моральными аспектами. Представляется, что при понимании этой проблемы руководством ее правильное разрешение возможно и в наших условиях. Что касается поощрений (наказаний) за хорошую (плохую) работу, то здесь важнейшим психологическим мобилизующим моментом является само ожидание неотвратимой оценки.

Как уже отмечалось, контроль (в более общем плане — наблюдаемость) в экономике имеет особое значение, при этом важно обеспечить высокую эффективность контроля при ограниченной стоимости.

Для России остается актуальным контроль руководителей на предмет злоупотреблений. Можно ли вообще говорить об эффективности государственного управления, если Указы Президента не исполняются и никто не несет за это ответственности?

 Вернёмся к Указу об эффективности. В тексте Указа было прямо предписано доклады об эффективности вывешивать на сайте администрации региона. И что же? Я изучил сайты практически всех регионов и ни на одном из них не обнаружил требуемого доклада. Лишь на сайте администрации Липецкой области был размещён относительно подробный отчёт, который в значительной мере можно соотнести с требуемым докладом. Более того, лишь на двух сайтах - администрации Липецкой и Астраханской областей была размещена статистическая информация об обращениях граждан в администрацию. И пусть эта информация далека от идеала, но она уже даёт повод для осмысления процессов государственного управления.

Проблемы оценочных критериев.

Я уже писал в первой части своей работы о том, что в силу чрезвычайно высокой латентности  коррупционных нарушений, к сожалению, нет критериев, по которым можно было бы объективно оценивать эффективность работы антикоррупционного законодательства. Поэтому все разговоры о повышении эффективности так и остаются пустыми разговорами. Однако, отсутствие общепризнанных критериев отнюдь не означает, что их невозможно установить. Я берусь утверждать, что есть определённые «реперные» точки, по которым можно отслеживать динамику любого процесса государственного управления, в том числе и эффективность процесса осуществления антикоррупционного законодательства. Говорят, что статистика знает всё. И если правильно выбрать имеющиеся статистические показатели за несколько лет, то можно оценить динамику процесса. Однако статистика «дама лукавая», и её оценка во многом зависит от роли её интерпретатора (разрешите напомнить присказку о пессимисте и оптимисте рассуждающих о наполнении стакана: Пессимист-стакан наполовину пуст; Оптимист-стакан наполовину полон). Вот только собрать воедино всю статистику по определённым «реперным точкам» пока никто не удосужился. Для примера я предлагаю ознакомиться с некоторыми данными статистики органов прокуратуры, которые я свёл в единую таблицу, выбрав эти данные из официальных докладов Генерального прокурора России Совету Федерации и Государственной Думе.

Вид нарушений выявленных прокуратурой

2007 г.

2008 г.

2009 г.

Нарушения при принятии региональных и муниципальных актов

118500

114000

 

Нарушения прав несовершеннолетних

78000

570000

628000

Судами удовлетворено исков о лишении родительских прав

 

64000

86000

Нераскрытые преступления

1800000 (50,27%)

1500000

 

Выявлено нарушений при принятии заявлений о преступлении

 

2000000

 

Выявлено преступлений, скрытых от учёта

 

142000

155000

Выявлено нарушений, допущенных следователями

 

546000

570000

Соблюдение чиновниками законодательства о госслужбе

100000

 

90000

Задолженность по таможенным платежам

74 млрд.руб

 

 

Выявлено различных нарушений прав граждан

 

1500000

5000000

Привлечено к административной и дисциплинарной ответственности чиновников

 

202000

704000

В защиту населения подано заявлений в суды

 

400000

1100000

Возмещён судами ущерб гражданам

 

3 млрд руб.

51 млрд.руб.

Выявлена задолженность по зарплате/погашена в результате прокурорского вмешательства

 

8,6 млрд.руб/ 6,2 млрд. руб.

 

Выявлено нарушений трудовых прав граждан

 

800000

970000

К административной ответственности привлечено должностных лиц/ вынесено предупреждений

 

44000/

21000

30000/

21000

В защиту предпринимательской деятельности:

Внесено представлений

Объявлено предостережений

Принесено протестов

Направлено исков в суды

 

 

10000

1500

6000

1000

 

Выявлено нарушений законодательства о противодействии коррупции

100000

200000

260000

Выявлено нарушений законов о собственности

по которым  приняты следующие меры:

внесено протестов

направлено в суд исков и заявлений

внесено представлений

привлечено к дисциплинарной и административной ответственности должностных лиц

возбуждено уголовных дел

 

114000

 

8000

27000

17000

 

 

16000

1000

 

За коррупционные преступления осуждено:

Должностных лиц органов госвласти субъектов федерации

Глав муниципальных образований

Депутатов различных уровней

 

 

 

996

248

62

 

Количество жалоб, поступивших от граждан в органы прокуратуры

 

1650000

2200000

            Как видно из данной таблицы она не содержит жёсткой системной последовательности в динамике, что-то упускается, многие показатели носят условный характер, например «более стольких-то тысяч, или около стольких-то тысяч». Однако, в данном случае нас не интересуют абсолютно точные цифры – главное, это порядок цифр в динамике, и сами показатели, по которым можно судить о динамке определённых процессов. Вот образец одного из последних интервью Генерального прокурора относительно показателей 2009 года: «Я вам приведу цифры. В прошлом году прокуратура выявила 4 млн. 676 тысяч нарушений закона вне уголовно-правовой сферы, только в социальной сфере — почти 2 млн. Это в том числе нарушение трудовых прав: незаконные увольнения, задержка зарплаты и другие. Прокуроры принесли 420 тысяч протестов на незаконные действия местных властей, отдельных чиновников.»

            А теперь попробуем прокомментировать эти данные с позиции «наполнения стакана»: о чём может говорить динамика опубликованных генеральной прокуратурой и  цифр. Статья 14 Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации от 2 мая 2006 года N 59-ФЗ предусмотрела обязанность чиновников анализировать содержание поступающих обращений и принимать меры по своевременному выявлению и устранению причин нарушения прав, свобод и законных интересов граждан. Делается ли именно такой анализ соответствующими ведомтсвами?

Начнём с самого простого примера: количества поступивших жалоб в органы прокуратуры – в 2008 г.-1650000 и в 2009 г.- 2200000. Таким образом, с одной стороны, налицо рост чем-то недовольных граждан в целом по России. Другими словами – «стакан наполовину пуст», т.е. жалобы свидетельствуют о низкой эффективности государственного управления. Но с другой стороны, возможно, что граждане поверили в готовность государства бороться с разными злоупотреблениями и поэтому стали более активно выражать свою точку зрения, т.е. – «стакан наполовину полон». И такие суждения можно делать по каждой позиции…К сожалению, за отрывочными статистическим данными нет аналитики – чем вызвана жалоба, кто конкретно виноват и какие меры приняты к виновным, какие меры приняты по недопущению фактов нарушения прав граждан, включая информацию в СМИ, курсы повышения квалификации, факты увольнения за допущенные нарушения и т.п. Аналитика это достаточно трудоёмкая работа, на которую, возможно, у чиновника не остаётся времени. Аналитика жалоб это ещё и весьма специфическая работа, требующая владения особой методологией, которой чиновников никто не обучал. А теперь постарайтесь угадать – сколько глав региональных администраций включили в свои антикоррупционные планы вопросы финансирования работы аналитической службы?  И какими силами и за чей счёт предполагается проводить предусмотренный Национальным планом по противодействию коррупции мониторинг эффективности антикоррупционных мер?

В разговоре со мной на эту тему один высокопоставленный чиновник аппарата Федерального собрания, попросивший меня не называть его имени, прямо сказал, что в бюджетах регионов нет ни  одной копейки на проведение антикоррупционных мероприятий. Поэтому если  губернаторов и будет желание что-либо проанализировать, то этим будут заниматься его же чиновники.

Проведённый нами анализ жалоб по некоторым регионам показал, что  первая по значимости для граждан сфера интересов – жилищный вопрос. Смею утверждать, что эта проблема остро стоит абсолютно во всех регионах России. Именно поэтому при оценке эффективности государственного управления вообще, и антикоррупционных мер в частности, данные о решении жилищной проблемы являются ещё одной «реперной точкой» отсчёта. Однако, это чисто социальная  проблема, напрямую зависит от коррупционной, поскольу именно коррупционная составляющая является фактором запредельной стоимости жилья. Вспомним, как ещё будучи вице-премьером правительства, Д.А. Медведев  на одном из совещаний прямо заявил, что в цене жилья заложено 30% взяток. Таким образом, анализируя жалобы граждан на невозможность приобретения жилья, необходимо анализировать и составляющие его себестоимости. Но эта работа выходит за рамки полномочий и возможности чиновников аппарата по работе с обращениями граждан. А кто будет делать эту работу? К сожалению, контрольно-ревизионные службы были упразднены ещё в начале 90-х годов, что и послужило спусковым механизмом для запуска коррупции. Именно отсутствие этих служб в настоящее время затрудняет работу органов по борьбе с экономическими прступлениями. Так что затраты на строительство жилья - следующая «реперная точка» отсчёта для определения эффективности антикоррупционных мер.

Аналогичные рассуждения мы можем распространить и на жилищно-коммунальную сферу, особенно в части капитального ремонта жилья, осуществляемого за счёт средств бюджета. Здесь, правда, несколько легче с выявлением коррупционной составляющей - для контроля за расходованием бюджетных средств существуют государственные органы в системе минфина. Но кто будет давать им поручение проверять каждый контракт? Так что «реперная точка» отсчёта есть, но нет организации, контролирующей эти процессы. Правда, Национальным планом противодействия коррупции предписывается Генеральному прокурору усилить надзор за исполнением законодательства Российской Федерации, регулирующего использование государственного имущества и размещение заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд (п.5), но согласитесь, надзор и контроль это несколько разные формы деятельности. В рамках осуществления надзора прокурор может поручить провести соответствующую проверку, но вот опять-таки кому?

Следующая сфера, напрямую затрагивающая как эффективность государственного управления, так и антикоррупционных мер – работа правоохранительных органов. От их активности и принципиальности зависит реальное привлечение к ответственности коррупционеров всех мастей. Но прежде всего необходимо вылечить самого «доктора» - избавить от коррупционеров саму правоохранительную и судебную системы. Кстати  сказать, деятельность всех правоохранительных органов выедена из-под юрисдикции упомянутого закона о работе с обращениями граждан. Там действуют другие процедуры. Есть ли здесь «реперные точки»? И тут мы вынуждены вернуться к нашему главному критерию – количеству жалоб на действия сотрудников этих органов. Но, опять же, мы приходим к выводу о том, что кроме чисто количественных показателей, никакими другим аналитическими возможностями руководство этих органов не пользуется – практически все жалобы из центральных аппаратов пересылаются вниз, в подчинённые органы и лишь самые одиозные из них, получившие как правило огласку, влекут за собой реальную ответственность для нарушителей. Достаточно вспомнить уже приводившуюся Генеральным прокурором статистику –  более 570 тысяч нарушений следователями прав граждан. В чём конкретно выражались эти нарушения? И сколько же  следователей было наказано и как именно за эти нарушения? Об этом статистика молчит. А ведь количество наказанных за нарушения следователей может являться очередной «реперной точкой» отсчёта для определения эффективности надзорной работы органов прокуратуры.        

Итак, мы определились с возможными критериями эффективности и теперь осталось только дать им оценку. Продолжим наше исследование методов интерпретации имеющейся в распоряжении исследователя статистической информации.

Первый исследуемый фактор – общее количество жалоб, поступающих от граждан в администрацию региона, областную прокуратуру, областное УВД и другие региональные органы управления. О чём говорит динамика этих количественных показателей? Прежде всего, о наличии в жизни граждан, какого-то внешнего фактора, который мешает им нормально жить.  Надо учитывать, что люди, в своём большинстве, не склонны обращаться к письменному выражению своих жалоб. Тем более к повторному обращению по одному и тому же вопросу. Если же человек пишет, да не один раз, да в разные инстанции – значит допекло! Таким образом статистика жалоб – это зеркало состояния работы органов управления в той или иной сфере.  Есть, правда, отдельные категории психически неуровновешенных личностей, страдающих так называемым синдромом сутяжничества, но они выявляются очень легко и их количество в общей массе жалобщиков столь ничтожно, что ими можно просто пренебречь. Однако, психиатрам известны и последствия так называемых психо-травмирующих ситуаций, которые в случае своего длительного воздействия на человека могут  превратить обычного гражданина в сутягу. Именно поэтому главная задача аналитика, исследующего «жалобливые» показатели – изначально определить наличие факта, раздражающего гражданина, послужившего причиной жалобы и ставшей началом развития психо-травмирующей ситуации, не важно будет ли это протекающая крыша, плохая работа милиции, или неоказание помощи больному. Причём, главным элементом такого исследования должно стать изучение причины, по которой гражданин был вынужден обратиться в региональную, а не местную инстанцию, уполномоченную разрешать конфликтную ситуацию.

Разумеется, что жалобы иногда бывают необоснованными, но в таком случае чиновники должны дать подробный мотивированный ответ заявителю, чего, к сожалению, также не делается. В данном исследовании мы будем говорить только о самой работе с жалобами, подразумевая, что все они обоснованы.

Второй исследуемый фактор данной проблемы – работа с жалобами в том органе, куда обратился гражданин. В подавляющем большинстве случаев работники отделов по работе с обращениями граждан (в дальнейшем для краткости будем называть их  отделом жалоб) не вчитываются в суть этих жалоб, а определяют только принадлежность жалобы к той или иной сфере и в нарушение п.6 ст.8 закона  о работе с обращениями граждан направляют их «по принадлежности», т.е. обычно именно туда, где эта жалоба не была рассмотрена сразу. С этого момента и начинаются рождаться повторные жалобы. И это главный дефект существующего государственного управления. Именно этот дефект выступает в роли спускового механизма низовой коррупции, поскольку позволяет чиновнику на месте (внизу) чувствовать свою безнаказанность за допущенный им произвол. Именно этот дефект управления присущ работе с большинством жалоб на работников правоохранительных органов.

Когда-то, очень давно, ещё в 1986 году, я по заданию редакции газеты «Правда» на основании изучения поступивших туда писем-жалоб исследовал проблему возникновения повторных жалоб. Тогда я вывел следующую формулу: чем меньше чиновники читают первичную жалобу, тем толще становится повторная жалоба, чем толще становится повторная жалоба – тем  меньше её читают - и так продолжается  до тех пор, пока кто-либо «наверху» не прочитает внимательно эту жалобу и не даст как следует «по голове» тем, кто нарушил права гражданина.

Поскольку наших чиновников никто не учит работе с жалобами, то этот дефект государственного управления характерен для всех без исключения государственных органов и устранить его можно относительно легко – достаточно руководителю регионального органа вменить в обязанность работников отделов жалоб проверять не столько сами жалобы по существу, но и выявлять причины, по которым жалобщик был вынужден обратиться в вышестоящие органы и в случае удовлетворения предъявленных претензий строго наказывать (вплоть до увольнения!) лиц, не рассмотревших своевременно эту жалобу. Такой контроль со временем обязательно приведёт к снижению жалоб, а это уже хорошо!

Следующий критерий – наступление обязательной ответственности за допущенное чиновником нарушение. Изучая этот материального аспект проблемы необходимо выяснять причины дефектного поведения чиновника. Если несвоевременное или неправильное разрешение вопроса было вызвано недостаточной грамотностью исполнителя, то наряду с его наказанием необходимо решить вопрос о повышении его квалификации. Для достижения  профилактического эффекта необходимо, во-первых, придать гласности факт наказания чиновника (копии приказа довести до всех чиновников данного региона, дать сообщение в средствах массовой информации). Это не только не подорвёт  уважение граждан к данному органу власти, но и укрепит у них веру в то, что справедливость обязательно будет восстановлена. Во-вторых, стоит подумать о возмещении морального и, возможно, материального вреда не за счёт государственного органа, а за счёт конкретного чиновника, виновного в допущенном нарушении. Гражданско-правовые основания для этого имеются.

К этой же профилактической категории относится и реакция власти на выступления прессы. Особенно это касается так называемых журналистских расследований. Руководители регионов должны делать из журналистов своих союзников, а не врагов. Достигается это не только свободным доступом средств СМИ к информации о деятельности органов власти через посредство аккредитации журналистов, но и активным сотрудничеством с ними по проверке опубликованных критических материалов. Открытость руководителей региональных органов власти для диалога по самым горячим, а порою и неприятным для властей фактам – это не только один из критериев эффективности государственного управления, в том числе и эффективности противодействия коррупции, но и гарантия неотвратимости наказания за коррупционные действия. И это тоже хорошо!

В некоторых публикациях на тему антикоррупционной борьбы прослеживается некоторая эйфория по поводу роста числа уголовных дел, возбуждённых против должностных лиц. Однако, рост числа этих дел свидетельствует лишь об активности правоохранительных органов и одновременно о том, что нарыв назрел и его необходимо вскрывать. Так что говорить о количестве уголовных дел в отрыве от других показателей просто некорректно. Динамика этих показателей пока свидетельствует лишь об одном – после того как Президент России «настучал по голове» руководству Генеральной прокуратуры и МВД, те, в свою очередь, передали эти «управляющие сигналы» своим подчинённым и те, немного осмелев, начали наконец-то более активно выполнять свою основную функцию – борьбу с конкретными взяточниками и злоупотребителями. Поэтому говорить об эффективности работы правоохранительной системы, основываясь лишь на показателях количества уголовных дел, мягко говоря, не корректно. 13 октября 2010 г. в Генеральной прокуратуре России состоялось Координационное совещание руководителей правоохранительных органов Российской Федерации на котором Генеральный прокурор Российской Федерации отметил, что в первом полугодии 2010 года на 11% сократилось количество выявленных коррупционных преступлений, на столько же уменьшилось и число чиновников, привлеченных к уголовной ответственности за коррупцию. Это хорошо или плохо? Если сокращение произошло за счёт того, что фактически уменьшилось число фактов взяточничества, то это хорошо. Но если это явилось результатом снижения активности работы оперативно-следственных органов – то это, конечно, плохо. 

 Показатели эффективности работы правоохранительной системы взаимосвязаны: раскрытие уголовных преступлений связано с их сокрытием, так как каждое сокрытое от учёта преступление не только «положительно» влияет на показатели раскрываемости, но и создаёт у преступников иллюзию их безнаказанности  – как показывают криминологические исследования каждое незарегистрированное преступление влечёт за собой совершение в среднем ещё четырёх преступлений. Не каждое преступление можно раскрыть, как говорится,  по горячим следам, а поэтому сама по себе оценка эффективности работы милиции за данное конкретное время по критерию раскрытия является дефектом управленческих требований; необходимо соотносить общее состояние преступности – с общим экономическим положением региона  и состоянием социально-экономической сферы; качество работы оперативно-следственно аппаратов МВД и прокуратуры – с общим уровнем профессиональной грамотности и порядочности их сотрудников. И то, что прокуроры ежегодно выявляют сотни тысяч фактов сокрытия преступлений от учёта – не есть хорошо! - хотя в отчётных показателях прокуроров эти данные звучат как победные реляции.

То же  самое можно сказать и о данных по количеству опротестованных   прокурорами незаконных нормативных актов. Сами по себе эти цифры говорят о возросшей активности прокуроров по надзору в этой сфере, но одновременно они же свидетельствуют о крайне низком правовом уровне законодательной и исполнительной властях в регионах. А это так же не есть хорошо! Поэтому необходимо изучать каждую причину повлекшую выпуск такого дефектного нормативного акта и стараться найти автора этой дефектной нормы. К сожалению, ни один из прокуроров такой цели перед собой не ставит и руководители органов, чьи акты опротестованы, так же не считают нужным искать и наказывать (или хотя бы учить!) авторов этих норм.

Таким образом, из общего числа исследуемых показателей к вполне объективным критериям можно отнести два – это количество жалоб, поступающих в региональные органы власти (в том числе пересланные из федеральных органов) и количество лиц, привлечённых к ответственности за все виды выявленных нарушений. Если количество жалоб постоянно снижается и вместе с ним снижается число чиновников-нарушителей, то это положительная динамика, свидетельствующая об эффективности государственного управления – т.е хорошо! Если же количество жалоб из года в год растёт, а количество чиновников, подвергшихся наказанию ничтожно мало – то это не есть хорошо!

Такие точки можно и нужно искать по каждой сфере государственного управления. Вот только опять возникает уже надоевший вопрос: кто должен заниматься этой работой? Или, другими словами, кто будет (и за чей счёт!) осуществлять предусмотренное подпунктом «м» пункта 8 Национальной стратегии «периодическое исследование состояния коррупции и эффективности мер, принимаемых по ее предупреждению и по борьбе с ней как в стране в целом, так и в отдельных регионах»?

По нашим весьма приблизительным расчётам стоимость такой работы в регионе может составить от 8 до 16 миллионов рублей – в зависимости от глубины проработки проблемы.

Последнее, на что хочу обратить внимание в поисках критериев эффективности, это изложенное в Национальном плане требование Президента к своему антикоррупционному Совету доклада о работе по формированию в обществе нетерпимого отношения к коррупции и связанному с ним предложению Правительству оказать необходимое финансирование для государственной поддержке производства, распространения и тиражирования теле - и радиопрограмм по правовому просвещению. Само по себе это намерение весьма похвальное, однако, при  отсутствии как качественных критериев (каких именно материалов), так и количественных (сколько именно таких материалов должно быть), а так же ценовых (сколько должны стоить публикации  этих материалов) при его осуществлении возможно чисто коррупционное «распиливание» выделенных средств между чиновниками, осуществляющими оплату этой работы и руководителями СМИ.

Приведённые выше рассуждения служат лишь отправной точкой для дискуссии, а  сами методика по определению эффективности антикоррупционных мер является «ноу-хау» фонда «Анттимафия», вот только вряд ли мы когда-нибудь получим государственный заказ на её внедрение в регионах, поскольку, как уже упоминалось выше, выделение денег на эту работу Национальным планом предупреждения коррупции не предусмотрено.

Полный объём такого исследования и может стоить до 16 миллионов рублей и проводить его нужно ежегодно, а для этого необходимо создание специального антикоррупционного аналитического центра в регионе, действующего на постоянной основе.

Е.Н.Мысловский
Старший советник юстиции, президент фонда «Антимафия»,
кандидат юридических наук